Биография
Тим Волков родился 17 октября 1986 года в Усть-Каменогорске. Начинал он с постапокалипсиса, а потом разошёлся широко: фантастика, альтернативная история, попаданческая проза, детектив с мистическим привкусом — и всё это уживается в одной библиографии без видимого напряжения.
Самая обжитая его территория — прошлое, куда герой попадает не туристом, а работником. В «Земском докторе» уездный врач разбирается с эпидемиями, уголовщиной и комсомольцами разом: Анюта Пронина с Василием идут в город за газетами, отбивают Юрку Ростовцева от хулиганов, находят фантик от «Мишки косолапого» — и он выводит на след ночных грабителей. В «Курсе на СССР» шестидесятилетний журналист-расследователь получает пулю от снайпера на пустыре и открывает глаза семнадцатилетним в Зареченске. Рядом — «Ай да Пушкин!» про одарённого кадета, ставшего регентом, самурайский «Токийский замес», «Кодекс дуэлянта» и «Амурский самородок».
Волков любит бытовую фактуру: цены, вывески, говор, порядок действий. Сюжет у него движется маленькими расследованиями, а герой чаще побеждает наблюдательностью, чем силой. Такое чтение хорошо заходит тем, кто ценит в попаданческой прозе не магию, а достоверно собранную повседневность.
Самая обжитая его территория — прошлое, куда герой попадает не туристом, а работником. В «Земском докторе» уездный врач разбирается с эпидемиями, уголовщиной и комсомольцами разом: Анюта Пронина с Василием идут в город за газетами, отбивают Юрку Ростовцева от хулиганов, находят фантик от «Мишки косолапого» — и он выводит на след ночных грабителей. В «Курсе на СССР» шестидесятилетний журналист-расследователь получает пулю от снайпера на пустыре и открывает глаза семнадцатилетним в Зареченске. Рядом — «Ай да Пушкин!» про одарённого кадета, ставшего регентом, самурайский «Токийский замес», «Кодекс дуэлянта» и «Амурский самородок».
Волков любит бытовую фактуру: цены, вывески, говор, порядок действий. Сюжет у него движется маленькими расследованиями, а герой чаще побеждает наблюдательностью, чем силой. Такое чтение хорошо заходит тем, кто ценит в попаданческой прозе не магию, а достоверно собранную повседневность.