Циклы автора
7
Вне циклов
3
Биография
«Глубокоуважаемая Анна Ивановна, пишу Вам как офицер, у которого Ваш муж, ефрейтор Сергей Игнатьевич Лосев, в последние минуты жизни был рядом». С такого письма разворачивается «Не та война» — и по нему сразу понятно, что Роман Тард пишет прежде всего о цене, а не о подвиге. Похоронка, сочинённая живым человеком для живого человека, у него важнее любой батальной панорамы.
Военная линия у Тарда широкая: «Чужие петлицы», «Высота памяти» с «Чертежом и порохом», «Вьетконг 1965: Тоннели Кути». Но есть и совсем другая вещь — «Городской голова», история Гордеева, который купил Колесникова, нашёл Глебова, довёл бумагу до стола советника Раздольского, а потом впервые за восемнадцать лет понял, что дело не в Морозкине и не в любви города, а в том, что он всю жизнь умел только отбирать и держать. Есть у него и «Год урожая». Часть книг написана вместе с Левиафаном Кейном, Арсением Громовым и Константином Градовым.
Тард работает документами и голосами: письма, докладные, канцелярские обороты, прямая речь без украшений. Отсюда ощущение хроники, а не приключения. Хороший автор для тех, кто ищет военную и историческую прозу, где герой может оказаться неправ и знать об этом.
Военная линия у Тарда широкая: «Чужие петлицы», «Высота памяти» с «Чертежом и порохом», «Вьетконг 1965: Тоннели Кути». Но есть и совсем другая вещь — «Городской голова», история Гордеева, который купил Колесникова, нашёл Глебова, довёл бумагу до стола советника Раздольского, а потом впервые за восемнадцать лет понял, что дело не в Морозкине и не в любви города, а в том, что он всю жизнь умел только отбирать и держать. Есть у него и «Год урожая». Часть книг написана вместе с Левиафаном Кейном, Арсением Громовым и Константином Градовым.
Тард работает документами и голосами: письма, докладные, канцелярские обороты, прямая речь без украшений. Отсюда ощущение хроники, а не приключения. Хороший автор для тех, кто ищет военную и историческую прозу, где герой может оказаться неправ и знать об этом.