Медиевист Глеб Бирюков помнит, как шёл за кофе в апреле две тысячи двадцать четвертого. Очнулся он в полковом лазарете под Галицией, четырнадцатого октября четырнадцатого года, с чужой рукой, чужим лицом и именем прапорщика Сергея Николаевича Мезенцева. Тело откликается на новое имя, денщик Фёдор Тихонович называет его барином, а за брезентом размеренно работает канонада.

Он знает про эту войну три даты из школьного учебника и одну фамилию. А впереди — Карпаты, Перемышль, великое отступление и средняя продолжительность жизни младшего офицера от двух до шести месяцев. Единственное, что у него есть на продажу, — пятьсот лет истории, знание фортификации и память о Грюнвальде, который случился пятьсот четыре года назад.