Март пятьдесят третьего: Краснодар хоронит Сталина, а студент-химик и комсорг техникума стоит в актовом зале и зачитывает речь, которую вычитала мама и завизировал «сотрудник». Вокруг искренние слёзы и заявления в комсомол с формулировкой «хочу заменить ушедшего Вождя на трудовом посту», а герой знает то, чего не знает зал. «Линия иной судьбы» — самая сильная сторона Дмитрия Соловья: советская эпоха изнутри и без карикатуры.
Одним временем он, впрочем, не ограничивается. «На грани искры» — фэнтези про троих выживших после того, как иномирные твари вышли из портала раньше срока, сожгли Плато Мечты и положили всю школу магов; у героев новая магия, свежие лордские титулы и легенда про мирных травников, отрепетированная до блеска. «Живи и ошибайся», «Свои – чужие» и «С чем вы смешиваете свои краски?» добавляют ещё несколько интонаций, а среди отдельных книг есть «Мелодия для завтра» и «Кто нас рассудит».
Соловей внимателен к языковой фактуре: лозунги, собрания, интонации разговоров звучат достоверно. Герой его почти всегда человек, вынужденный врать по мелочам, чтобы уцелеть в крупном, и ирония тут тихая, почти незаметная.
