Март пятьдесят третьего. Краснодар хоронит Сталина, а я — студент-химик, комсорг техникума — стою в актовом зале и зачитываю речь, которую вычитала мама и завизировал «сотрудник». Вокруг искренние слёзы, «как же мы теперь?» и заявления в ВЛКСМ с формулировкой «хочу заменить ушедшего Вождя на трудовом посту». А я знаю, чем всё это кончится. Я знаю про амнистию Берии, про то, как Хрущёв обыграет всех, и про то, что через месяц расстреляют Самарина — того самого майора, из-за которого погибла Нина Ильинична.

Только знание будущего не спасает от настоящего. Амнистированные выплеснулись на улицы, и Краснодар превращается в бандитский притон. Гоп-стоп на трамвайных остановках, налёты на ларьки, нож под ребро ради нескольких рублей. Я успеваю вытащить Ваську с Дубинки, устроить его в Анапу и переселить к нам во времянку. Но соседку Анну Ивановну спасти не успеваю — её находят зарезанной. И теперь я вступаю в бригадмил, чтобы с красной повязкой и свистком выходить в ночные патрули против той самой «швали», которую сам же и предсказал.