Я — реаниматолог, который умер на своей же койке с трещиной на потолке. Очнулся в теле двадцатилетнего подлекаря на военном шлюпе, в Кронштадте, за два века до собственного рождения. Сердце больше не хрипит, руки не трясутся — только голова разбита, и память хранит чужие долги. Меня зовут Вершинин, и местный лекарь уже подал рапорт, чтобы списать меня до выхода в море.

Затылок ещё болит, а я уже влез в переделку: матросу раздробило ногу, лекарь собирается её отнять, хотя кость можно собрать. Я нарушил прямой запрет и вправил отломки. Теперь у меня есть три дня, чтобы доказать, что парень выживет без пилы. Иначе — и ногу ему отрежут, и меня спишут. А на берегу ещё ждёт человек, которому прежний хозяин тела обещал услугу за деньги. Но это потом. Сначала — нога.