Кукольник с орлиным профилем и глазами цвета густого тумана прилетает в Иерусалим — за ней. За Лизой, миниатюрной женщиной с медными волосами, которую после очередного приступа болезни он забирает из клиники, не дожидаясь, пока доктор Горелик скажет своё «рано». Он снял номер на две ночи в Эйлате, заплатил за него все свои сбережения и готов терпеть её молчание, её слёзы, пощёчины.

Она называет себя свободной, говорит, что отсекла его от своей жизни, — но стоит ей его увидеть, как её лицо искажается от ненависти. Он знает этот этап: каждый раз после разлуки она сначала проклинает его, а потом, обессилев, засыпает рядом. Он терпит. Он танцует в темноте с пустотой вместо партнёрши — с той, кого когда-то звали Эллис, — и просит не торопиться. Ведь это её болезнь, её синдром Петрушки, и он — единственный, кто способен ждать, пока она вернётся к нему.