Поздним вечером в метро я возвращался из театра, где больше ста лет играют спектакль о материнской любви — и всё это время не говорят о главном. О том, что страшнее брошенного ребёнка — ребёнок, которого мать ставит в центр вселенной. Эта мысль уже давно зрела во мне, и Мир подкидывал знак за знаком: случайно встреченная женщина, похожая на мою пациентку, потерявшую сына, письмо матери, чей двенадцатилетний мальчик погиб, даже конгресс матерей, где мои слова о вреде избыточной любви встретили понимание у полутора тысяч человек.

Всё это сложилось в книгу о том, как материнское чувство, возведённое в культ, ломает судьбы детей. Как жалость подменяет любовь, а желание защитить превращается в контроль, из которого ребёнок вырывается любой ценой — вплоть до гибели. Я не предлагаю отказаться от любви к детям. Я предлагаю вернуть её на место — туда, где она не разрушает, а даёт жизнь.