Биография
Школьный двор, философски настроенный физрук, младшеклассники, дерущиеся за сотки, — и робот, который вдруг прыгает через скакалку и поёт песни Рашида Бейбутова. Так выглядит мир цикла «Ожившие по ошибке», который пишет Ara Bogdanyan.
Роботы здесь носят человеческие имена — Скелет-Татьяна, Скелет-Дмитрий, — и в них словно вселяется кто-то чужой. В «Надежде» Скелет-Дмитрий выходит на сцену актового зала, где только что пародировали поп-звёзд, и поёт голосом Магомаева: учителя вскакивают, директор Козловский летает между рядами в багровом восторге, уборщица кричит «Муслим!». Историю продолжают «Неожиданные сбои», «Новые порядки» и «Понтий Пилат».
Автор смешивает молодёжную прозу, киберпанк и мистику, но главный эффект построен на ностальгии: в школьные машины прорываются голоса и привычки ушедшей эпохи, фильмы сороковых и старая эстрада. Юмор тут добродушный, а за ним стоит вопрос, что считать живым. Цикл подойдёт тем, кто любит фантастику с узнаваемыми приметами прошлого.
Роботы здесь носят человеческие имена — Скелет-Татьяна, Скелет-Дмитрий, — и в них словно вселяется кто-то чужой. В «Надежде» Скелет-Дмитрий выходит на сцену актового зала, где только что пародировали поп-звёзд, и поёт голосом Магомаева: учителя вскакивают, директор Козловский летает между рядами в багровом восторге, уборщица кричит «Муслим!». Историю продолжают «Неожиданные сбои», «Новые порядки» и «Понтий Пилат».
Автор смешивает молодёжную прозу, киберпанк и мистику, но главный эффект построен на ностальгии: в школьные машины прорываются голоса и привычки ушедшей эпохи, фильмы сороковых и старая эстрада. Юмор тут добродушный, а за ним стоит вопрос, что считать живым. Цикл подойдёт тем, кто любит фантастику с узнаваемыми приметами прошлого.