Митька считает, что немец выдохся и снялся ночью. Я не спорю: у меня своя арифметика. За три месяца напротив сложилось расписание сытого хозяина — теперь каждая сломанная строчка в нём доклад. «Рама» не прилетела. Миномёт не пришёл. Кухня замолчала. Зато за гребнем рубят мёрзлый грунт — так рубят, когда собираются зимовать. Я завёл три графы: было — нет — появилось. И в третьей уже стоит: «Копают. Всерьёз».

Сверху требуют контрольного пленного. Берём ночью, вчетвером, почти без шума. Почти — потому что второй немец с термосом выходит из-за поворота в самый неподходящий час. Возвращаемся драные, но целые, и пленный рассказывает ровно то, что я и так знаю: приказ стоять, окапываться, подвоза нет. А утром приходят водоносы с вестью с переправы. И я наконец могу не молчать.