В один миг всё пошло под откос: Штырь просыпается в наручниках, и ему шьют изнасилование малолетки. Опер доволен, улики железные, срок светит от восьми до пятнадцати. Выход один — сдать братву. И он сдает. Но за решеткой такие вещи просто так не заканчиваются: Штыря находят повешенным на простыне, и эксперту, который заметил, что борозда странная, уже приносят пачку долларов и обещают тронуть детей.

А на воле — другая война. Депутатская неприкосновенность трещит по швам, генеральный прокурор готовит представление в Думу, и приходится идти ва-банк: вбрасывать в прессу «кабанчика», стравливать демократов и договариваться с ворами о цене вопроса. Только вот особист предупреждает: это не ментовский почерк, это работа посерьезнее. И тот, кто всё это провернул, еще не показал свое лицо.