Щит мне достался деревянный, и это, доложу я вам, полная шляпа. Вчера мне доходчиво объяснили, почем нынче тонкие доски, а сегодня утром командир вручил свежесрубленную — и никакие доводы не помогли. Я привык бить первым, а тут надо стоять и принимать удары, терпеть, ждать. В моей прошлой жизни так не воевали, но здесь это называется геополитикой. Я ищу одного человека, и если не встречу его в этой свалке, придется лезть в город — а это верная смерть.

Битва распадается на поединки, мой щит разлетается в щепки, и когда мне съезжают по челюсти, я перестаю себя сдерживать. Прорыв остановлен, вражеский военачальник убит, а царь Диомед желает знать мое имя. Я представляюсь Ахиллесом. Но дальше будет по-настоящему страшно: мир сгорит в ядерном огне, серебристые вертолеты прилетят по наши души, а я буду хоронить человека, чью смерть еще можно отменить, если я успею добраться до Москвы.