Он моргнул — и умер. Темнота была абсолютной, а потом пришёл запах перегара, боль в голове и чужое лицо в мутном зеркале. Сорок два года, двенадцать лет опером, Москва, дочь, кредит за «Хавал» — всё это осталось в двадцать втором веке. Теперь он — Алексей Воронов, вчерашний выпускник милицейского училища, детдомовец, получивший восемь метров жилплощади в коммуналке на улице Строителей.

Он знает этого человека: его привычки, его начальника, его соседей. И он знает то, чего не знает никто в этом году: как закончится семидесятый, как будет жить эта страна и что за двенадцать лет всё это — форма, папиросы, советская методичность — исчезнет. С этим знанием тяжело. Зато легко работать. Осталось убедить подполковника Нечаева, что он нужен в угро, — и начать всё сначала.