Он вырос на планете, где ночью светятся три купола и лифт, и где страха было хоть отбавляй. Но хуже страха, который сбылся, только страх, который не пригодился. Досмотр на узле, к которому он готовился полгода, занял одиннадцать секунд и не задал ни одного вопроса. Осталось выяснить, какая опись заведена на него самого.

Ящик Гейра, отцовский, с инструментом по графе шестой. Питбой, «терминал персональный, армейского образца, утиль, восстановлен владельцем». И наушник в ящике, из которого четверо суток молчит самая терпеливая напарница в секторе. Режим тишины. Дальше — Академия, белые палубы, которые надо драить до состояния «смотрись и плачь», и карта тихих мест, которую старшекурсники продают за сахар. Только он такие карты привык составлять сам. И его всегда были точнее.