Двадцать седьмое августа. Младший лейтенант Дементьев каждое утро пересчитывает своих людей, как скупой монеты, и каждый раз их меньше. Литейный склад ещё разносит немецкая авиация, а впереди — танки, которые выходят на исходные, и пехота с карабинами, кричащая заученное «hurra». В роте — одиннадцать штыков, пулемётчику хватает воды только мочиться в кожух «Максима», а зенитка Валентины получает девять снарядов на весь день.

Когда немцы идут в третий раз, держаться уже нечем, но приказ сверху один: отходить в Спартановку, к Горохову, в мешок, где Волга за спиной простреливается с трёх сторон. Связной приносит весть о гибели комбата, а за околицей ждёт Сафронов с вопросом: куда поведёшь людей, когда отступать будет уже некуда? Дементьев чует удар с запада, хотя всё гремит с севера, и ведёт роту в мёртвый посёлок, где каждый шорох — выстрел, а каждая тень — либо свой, либо конец.