Меня звали Михаилом, и я умер. Это я помню точно: повестка, военкомат, «ХИМАРЬ!» — и всё. А потом — чужие руки, чужие молитвы, чужое тело, в котором я очнулся. Тело князя Михаила Скопина-Шуйского, спасителя Москвы, отравленного на пиру родичем. Шестеро священников отпевали меня, старец в белом каптыре исповедовал — а я не знал, в чём каяться, потому что грехи мои, оказывается, были не моими. Или моими?

Теперь я — князь, у которого полно врагов. Царь-дядюшка ждёт моей смерти, жена Екатерина, поднёсшая мне отраву, ходит где-то рядом, а шведский друг Якоб Делагарди советует спать с ножом под подушкой. Скоро государь пожалует с визитом — убедиться, что я не воскрес. А я вот взял и воскрес. И теперь надо понять, зачем меня сюда вернули и что мне делать с этой чужой жизнью, которая теперь моя.