Месяц без лётной работы. Месяц, чтобы вспомнить, кто ты есть, когда тебя вытащили из кабины и поставили к дровяной куче. После госпиталя — левый глаз, бедро, лёгкие — я вернулся в полк, но «Ласточка» стоит зачехлённая, а я хожу по земле и считаю чужие самолёты. За старшего по хозяйству второй эскадрильи.

В первый же вечер на аэродром налетают шесть «мессершмиттов». Горит бензозаправщик, рвётся обшивка, парнишка из БАО лежит с перебитой ногой, и я накладываю жгут ремнём, который, кажется, новый и за который с меня спросят. Потом будет комиссия, которая решает, летать мне или списывать, будет пополнение, будет ведомый, которого мне дают обкатывать. И будет посадка, которую я запорол, потому что правый глаз теперь работает за двоих.