Седой показывает мне трубу крематория и объясняет: вход в организацию — рубль, выход — два. Из ГРУ не уходят. Из него вылетают через трубу, и дым тогда густой, жирный. Мне показывают фильм: полковника, который обманул организацию, прикрутили к носилкам и отправили в топку. Живого. Он бился, кусал собственную руку, пытался сорваться с направляющих — и всё равно ушёл в огонь. А мне дают минуту на размышление: вступать или отказаться. Мне не нужна минута. Я капитан, и я говорю «да».

До этого я командовал танковой ротой, видел свою жизнь расписанной на годы вперёд — и вот она кончилась. Теперь меня ждут экзамены, психологические тесты, встречи с генералами. Мне предстоит стать частью тайного братства, где за обман — только один исход. И почему-то я наперёд знаю: если мне суждено вылететь в эту трубу, то никак не в гробу с бахромой и каёмочками. Не та у меня натура.