Меня вылечили, чтобы казнить. Или не казнить, а использовать? Монахов, новый начальник колонии, вешает на меня обвинение в предательстве человеческого рода, но при этом признаёт, что я единственный, кто подбирался к деградантам так близко. Три миллиона человек на ковчеге вместо шестнадцати миллиардов, все говорят по-русски, техника — «последние разработки», которых я никогда не видел. Слишком много нестыковок, чтобы верить в их версию о спасении человечества.

Вместе с Коробковым, Свадковым и остальными, кого тоже записали в предатели, я вынужден играть по их правилам: нас изгоняют, и мы должны идти к мутантам с покаянием. Только вот мутантам я взорвал мозг, так что тёплого приёма не жду. А ещё где-то Ада, и я не знаю, жива ли она. Мы решили не соваться ни к тем, ни к другим, а просто подождать — но когда ночью нас окружают звери и насекомые, складывающиеся в цифры, становится ясно: ждать у моря погоды не получится.