Старичок-боровичок с портфелем из свиной кожи напоил меня кальвадосом и завел разговор о том, что один человек — тля под кузнечным прессом, и даже со знанием будущего историю не развернуть. Я поспорил. Он предложил проверить. Теперь я лежу на кровати в комнате, которую не видел тридцать пять лет, с шишкой на лбу и маминым супом в животе.

Мне четырнадцать, на дворе пятнадцатое марта семьдесят седьмого, и через несколько дней — контрольные по геометрии, химии и английскому. С учебниками я разберусь, а вот с английским проблема: я владею им лучше, чем положено восьмикласснику, и учительница это заметит. Память реципиента не открылась, способностей нет, осталась только моя голова с воспоминаниями о будущем — и вопрос, сколько я продержусь, притворяясь обычным подростком.