— Да как ты можешь?! Да ты вообще как смеешь?! — заорала я. И, наверно, огонь и пар возмущения у меня повалили не только через уши и нос — казалось, ещё чуть‑чуть, и воздух вокруг заискрит от напряжения.

Я схватила то, что попалось под руку (а это был армейский — широкий, тяжёлый, с железной пряжкой — ремень) и ка‑а‑ак швырну! Он распрямился, сменил траекторию и полетел выше назначенной цели. Но зато попал в другую… Которая чуть не ликвидировала первую.

Люстра качнулась, зазвенели хрустальные подвески. Мы замолчали на мгновение и уставились на неё заворожённо, мысленно делая ставки: упадёт или нет? Она качнулась в другую сторону, замерла на долю секунды — и снова поплыла назад. Ремень повис, люстра накренилась на бок под его тяжестью, угрожающе поскрипывая.

— А если бы она