Дед Игнат услышал вой пса и вышел в огород — а там уже лежал человек. Молодой, в рванье, в слизи, без сознания. Пока отмывал его в бане, пока выхаживал, всё думал: не демон ли? Но крестик на груди — значит, свой. Утром гость очнулся и сказал, что его зовут Дмитрий Носов. Что он инвалид, без ноги, воевал на СВО. А дед Игнат показал ему зеркало. Нога на месте. Лицо — двадцатилетнего. А за окном — шестьдесят первый год.

Дмитрий помнит будущее. Помнит, чем всё кончится: развалом, девяностыми, войной. И теперь он здесь — молодой, здоровый, с идеальной памятью, но без документов, без денег, без права на ошибку. Дед Игнат дал ему пять тысяч, свои похоронные, и сказал: делай. Дмитрий не верит, что он избранный. Он просто знает, что отсидеться в глуши нельзя, а лезть в большую политику — самоубийство. Остаётся одно: учиться, встраиваться, притворяться своим. И надеяться, что его не раскроют раньше, чем он сам поймёт, что делать.