Мотор в груди Алексея заглох навсегда — оборвало клапан, и вдохнуть он так и не сумел. Очнулся он уже не немолодым ветеринаром с больным сердцем, а здоровым мужиком лет тридцати, в одежде из грубого льна, посреди незнакомой деревни. Ни тебе проводов, ни грейдеров, ни запаха солярки. Только село в зеленой чаше, плетни, козы и надрывный стон коровы у дальней околицы, которую местный староста уже готовится резать на мясо.

Алексей вправляет скотине рубец за считанные минуты — и получает от старосты Корнея предложение: изба, огород и право жить в общине, если возьмет на себя всю деревенскую живность. Он соглашается, чинит крышу, принимает первых пациентов — коров, собак, лошадей. Но чем глубже он обживается, тем сильнее тянет его куда-то на север, за темный ельник, где хрустит валежник и кто-то стонет в предсмертной муке. Там, в капкане, он находит девушку с волчьими ушами и рваным клеймом на ключице — и понимает, что покой этой деревни ему только снился.