Дед Женя умирает двенадцатого декабря. Я это помню — я уже прожил эту жизнь до конца, до самой смерти в две тысячи двадцать шестом. Теперь я вернулся в семьдесят первый, в собственное двадцатиоднолетнее тело, и сижу на кухне в Красношахтинском, пытаясь объяснить деду, что ему нужно лечить сердце. Доказательство — тетрадь с описанием аккумуляторов, которые изобретут через двадцать лет. Студент второго курса такое не напишет.

Но дед Женя не удивляется. Он звонит в КГБ, достаёт пачку фотографий и рассказывает, что весной двадцать пятого сам умер и вернулся в своё тело. Что всю жизнь его опекало государство, что мои предсказания теперь — не моя личная проблема, а вопрос государственной важности. Что за каждым моим шагом будут следить, но и помогать будут тоже. А потом я замечаю цифры на портретах, которые рисует мой младший брат Ромка. Тот самый Ромка, которого я не видел полвека и которого в прошлой жизни убили в Тольятти.