Мой тайник был простой: плинтус у кровати, полдюйма гипсокартона, кусок скотча. Восемь месяцев я отодвигала кровать и складывала туда чаевые — по доллару, по мелочи, — пока не набралось тридцать семь. Бойд нашёл их за один вечер. Разложил на столе, рядом с моими документами, и сказал, что я прячу от него деньги в его доме. Я могла бы выйти за дверь и не возвращаться. Вместо этого пошла на кухню. А через час уже шла по пустой трассе, с чужой кровью на руках и рюкзаком за спиной, и никто не спрашивал, куда я иду.

Два дня я шла пешком. Спала на бетонной лавке под навесом, перематывала разбитые пятки полосой от футболки и пересчитывала оставшиеся доллары: вода, крекеры, ещё одна ночь. Машины проезжали мимо — кто-то даже притормозил, но передумал. А потом остановился серый «Форд», и мужчина за рулём сам сказал: номер, цвет, имя, маршрут. Холлис. Едет в Вегас. Предложил воду и пообещал не спрашивать про кровь на костяшках. Я села в кабину, потому что выбирать было не из чего, а он вёл себя так, будто ему правда нечего скрывать.