Стоял я, значит, возле подъезда, а тут белый кадиллак и Куриленков с букетом. Любаша, не раздумывая, прыгнула к нему, даже талоны на сентябрь вернула. А у меня — ни девушки, ни квартиры, ни МЖК: место отобрали, кассета, на которую я рассчитывал, больше не нужна, и приходится выкручиваться. Собрал остатки отряда и предложил им банк: есть договорённость об акционировании, я могу стать замом управляющего и всех устроить. Миша согласился, ещё пятеро подтянулись. Теперь надо уболтать Алевтину Игнатьевну, которая руководит филиалом и помнит меня как Серёжу Носова.

Дальше — концерт Цоя на стадионе, зачем-то я пообещал военным истребитель над трибунами, а Куриленков опять лезет спонсором. Деньги за проданные машины Гена засунул на депозит, и Любе теперь половина причитается, только вот она уже не со мной. Всё, что я делаю, — это попытка удержаться на плаву, пока меня не смыло.