— Хорошо гладишь, — кивает Виолетта. — Воротничок прямо стоит.

— Полтора года, Виол?

— Ляна, езжай домой, — бросает из прихожей Стас.

— Я тебе бульон везла. — Смотрю только на нее. — По лестнице. Пешком. Банку в полотенце заворачивала, чтобы не остыла.

— Вкусный был. Курочка домашняя?

— За что?

— За что? — Она рассматривает свой маникюр. — Лянчик, ни за что. Плохо лежало — я и взяла.

— Он не вещь.

— Он мужик. А ты его десять лет кофе поила и рубашки гладила. Ты хотела, чтобы тебя хвалили. Святая Ляна. Ну вот, святая. Иди с богом.

— Ляна, это мое решение, — Стас ставит бокал.

— Сними, — говорю я ей.

— Что?

— Браслет. Сними его.