Я сижу на мокром песке, зажимая раны Кейдена, и чувствую, как его кровь уходит сквозь пальцы. Он стал смертным — это было его заветное желание, ради которого он веками разбивал сердца таких девушек, как я. Боги позволили ему умереть. Зевс запретил Аполлону исцелять его, а я осталась одна, с посохом славы в руках и с осознанием, что меня использовали все — и боги, и он сам.

В больнице он умирает у меня на глазах. Я держу его за руку, вспоминаю его поцелуи, его ложь, его предательство — и всё равно молю, чтобы он остался. Когда сердце останавливается, я снимаю с его пальца кольцо и целую холодные губы. А потом появляется его душа. Она всё еще здесь, рядом, и волк Калхас говорит, что я вижу её потому, что я диафани. И, кажется, у смерти есть свои планы на нас обоих.