В этой квартире всё сломано: я, тишина, смысл вставать по утрам. Кофемашина варит эспрессо за сорок секунд — единственный ритуал, который у меня остался. Соня забрала вещи в один день, пока я был в офисе. Я не выходил из этой квартиры три месяца, пока Лёша не позвонил и не сказал: ты мой свидетель. Дом на берегу, сосны, закаты, которые хочется кому-то показать, — а показать некому. Пальцы автоматически тянутся к «Поделиться — Соня», и я стираю. Потом она появляется в дверном проёме веранды. В джинсах, белых кроссовках, с хвостом рыжих волос и кулоном, который я не знаю. Новый.

Без меня. Лёша не предупредил — ни меня, ни её. Он просто оставил нас на веранде вдвоём, с пятью метрами между нами и целой жизнью. Она говорит, что мы взрослые люди и что неделя — это просто неделя. Она не знает, что я каждое утро открываю ящик тумбочки и смотрю на кольцо, которое осталось. Она не знает, что я умею считать до девяноста двух и что хуже — некуда. Между нами — десять шагов до её двери, три невысказанных слова и Кирилл, который делает её расслабленной, — а рядом со мной ей всегда больно. Я уже знаю, что мы не справимся.