Бывший спортзал, лакированные половицы, баскетбольные кольца без сеток — и мы, Служанки, на армейских койках. Учимся шептаться, читать по губам, передавать имена. Альма. Джанин. Долорес. Мойра. Джун. Мы боимся Ангелов, но хотим, чтобы они смотрели. Думаем о сделках, о том, что у нас еще есть тела.

Моя комната — стул, лампа, кровать, штукатурка на потолке, где когда-то висела люстра. Красные туфли без каблука, красные перчатки, белые крылышки. «Сие не кара, но чествование», — говорила Тетка Лидия. Жена Командора не разговаривает со мной, если без этого нельзя. Она курит сигареты с черного рынка и говорит, что я для нее — деловое соглашение. Я узнала ее: раньше она пела гимны по телевизору. На улице мы ходим парами, и я жду, пока Гленова расскажет новости о войне. Хранитель Ник подмигивает мне, когда моет машину. Я опускаю голову и иду дальше, но думаю о том, как он пахнет.