Вернулся Прокофий Мелехов с турецкой войны — не один, а с женой-иноземкой. Бабы дивились на ее шаль и черные глазищи, мужики посмеивались, а потом пал скот, и хутор решил: ведьмачит баба. Пришли сходом, выволокли ее, утоптали толпой. Прокофий шашкой развалил до пояса зачинщика, да не спас: жена умерла, оставив ему сына — смуглого, турковатого. После каторги вернулся он, поднял мальца на ноги, женил на казачке. И пошла от той пары по хутору порода горбоносых, красивых Мелеховых — Турок.

У Пантелея, сына Прокофьева, два сына: старший Петро — в мать, курносый и кареглазый, а младший Григорий — в отца: на полголовы выше, с вислым коршунячьим носом и звероватой улыбкой. Парень молодой, горячий, а хутор мал: всякий видит, как он смотрит на Аксинью, жену соседа Степана. Отец упредил: «Запорю!» — но Григорий уже не сворачивает.