Пока Петербург разъезжается по дачам, а полицейские и дворники пьют на халяву в питейных, на окраинах коптят небо заводы. Чиновная мелочь вроде регистратора Синюхаева тащится через весь город на Тентелевку — там, среди баранок и «Полицейских ведомостей», они и отдыхают от недели. Но никто еще не знает, что этому рабочему Петербургу суждено скоро заговорить — зычно и властно.

Князь Мышецкий, бывший уренский губернатор, просыпается в Петербурге разбитым. Его дело о мужицких артелях теперь против него. Сенатор Мясоедов, когда-то благословивший его на пост, отказывается понимать: «Сенат простил бы вас при Александре Втором, но не сейчас, когда над Россией висит угроза пугачевщины». В довершение всего — усадьба самого сенатора сожжена мужиками, и разговор окончен....