Всё было продумано до секунды. До шага. До того, как он войдёт, бросит пиджак, возьмёт пульт и повернёт за угол. Идеальное убийство — простое, элегантное, ненаказуемое. Такой он себе это представлял. Но в середине дня его накрыло: животный страх, тошнота, картинки чудовищных смертей. Он приказал себе не думать. Завтра всё будет позади. Завтра он проснётся убийцей. А сегодня — просто день расплаты.

Гаишник чуть не сорвал план, но всё успелось. Он приехал, вошёл, взял пульт. В телевизоре бойко щебетала красотка Андреева: «Внезапная смерть Владимира Разлогова парализовала деятельность компании „Эксимер“…». Глафира выключила звук. Её муж умер. Она только что вернулась с его похорон, выставила всех вон и стояла в саду в леопардовых шлёпанцах, глядя на сосны. Звонил юрист, звонил Андрей — она не хотела ни с кем говорить. А потом за её спиной бабахнуло: дверь на террасу захлопнулась. Сама. Хотя не могла — там «стопоры» и «упоры». Она побежала к парадному входу и увидела тень. Кто-то ходил по её дому.