Сидха Нэисс бежала. Сначала — из Шкуродёрни, как зовут в народе Школу Стихий, куда её, одурманенную, везли на продажу. Потом — от Гончей Некрополиса, что ползла по её следу, истекая кровью, но не отступая. Теперь девушка с янтарными глазами и когтями вместо ногтей стоит над пропастью и не знает, куда податься: за спиной — сгоревший возок и мёртвые бреонны, впереди — дикие земли за Таэнгским хребтом, где Гниль не так зла, зато всякий сам за себя.

В глухом горном лесу её настигает чужак. Он носит метку клана дхуссов, но клянётся, что не дхусс: слишком хорошо знает язык сидхов, слишком легко снимает её боевые заклятья и слишком упрямо лечит раненую Гончую, которую Нэисс считает своим долгом добить. Тёрн — так он назвался — видит в ней не врага, но и не союзника. Он просто не позволяет пролиться крови, пока сам стоит рядом. И Нэисс понимает: с этим человеком, от которого пахнет чужой магией и давней бедой, ей придётся договариваться, если она хочет дожить до рассвета.