Девяносто третий год. Мне шестнадцать, за плечами — три года спортивной сабли, пара дворовых схваток с кольями и твердая уверенность, что драться я умею. Слухи о волшебном мире, где добро и зло не смешиваются, а делят берега огромной реки, доходят до нас с Костяном через инвалида Фила — «трехногого эльфа», который обещает науку поважнее школьной биологии. Он уверяет: стоит прочитать Толкиена, и жизнь пойдет по-другому. Мы прочитали. Мы даже попробовали продемонстрировать Филу свое умение — и, кажется, слегка перестарались.

Инвалид от нас отказался, но это лишь раззадорило. Мы ждали, искали, пили — сначала брагу в пионерском лагере «Зеркальный», потом спирт, потом таблетки со старухиных рук на площади Мира. Сказки упорно оставались слухами, но мы успели натворить дел и в лагере, и в школе: ограбленные «сладкие места», обоссанный валун «Разбитое Сердце», целый класс, окутавшийся сумраком от феназепама, и записка про тоталитарную секту, найденная директором в самый неподходящий момент. Теперь, когда нас выперли отовсюду, где можно было жить спокойно, осталось только одно — доказать, что мы годимся не только для того, чтобы сжигать паркет в спортзале.