Стылая жижа засасывала меня по пояс, когда я очнулась. Вокруг — ни души, одна тайга: буреломы, кочки, беломошники и гнус, облепивший всё лицо. Я не помнила ни как сюда попала, ни как меня зовут, ни кто я такая. В карманах — мокрый блокнот с записями на латыни, огрызок карандаша, складной ножик и пачка «Беломора». На затылке — рана, от которой голова раскалывается при каждой попытке вспомнить хоть что-то.

Выбравшись из болота, я едва не погибла дважды: сначала от медведя — спаслась, швырнув в него куртку, потом от волка — но очнулась уже у костра, рядом со стариком-оленеводом. Он накормил меня, дал унты и куртку, указал на просеку — и уехал, оставив вместо себя пса. Пёс привёл меня к геологам. Здесь меня знают, зовут Зоей Гореловой и с порога спрашивают, где остальные пятеро из группы. А я только что видела их — мёртвых, растерзанных, с гримасами ужаса на лицах. И не знаю, что сказать.