Проснулся я, стало быть, не в своей кровати, а в шалаше на берегу Миссисипи. И не Владимиром Борисовичем, пенсионером с нищенской пенсией и дворницкой лопатой, а Джимми Фишером — малолетним бомжом в США 1831 года. Всё моё богатство — дырявые штаны, чужая рубашка, двенадцать центов в кармане да пять рыбацких крючков. Позади — служба в армии, впереди — перспектива сдохнуть с голоду где-нибудь на Юге, где белый джентльмен без гроша немногим лучше чернокожего раба.

Выход один — выживать и подниматься. Строю землянку, ловлю сомов на тухлятину, вылавливаю из реки брёвна и доски, меняю улов на нужные вещи. Хожу в церковь, чтобы меня не вышвырнули с самозахваченного клочка земли, и потихоньку коплю на лошадь и оружие. А вокруг полно беглых рабов, за которых платят хорошие деньги. И у меня, кажется, есть план, как на этом заработать. Вот только стволы стоят дорого, а на рыбу их никто не меняет.