Биография
Герои Зигмунда Крафта редко попадают в новый мир достойно. В «Герое при своем мнении» всё начинается с похищения, багажника и подростков-пранкеров с переделанным травматом; итог — пуля в груди, полное непонимание, где ты находишься, и пробуждение привязанным к алтарю в компании сектантов, которые явно настроены на жертвоприношение. Спасение приходит оттуда, откуда его не ждали, и с этого момента цикл «Иной Герой» разгоняется.
Вторая его большая серия, «Хейтер из рода Стужевых», ближе к интриге, чем к приключению. Рассказчику нужен свидетель — и он получает Глеба, жалкого воришку нижнего белья, который знает о Рожиновой всё: имена химиков, адреса лабораторий. Она держала его шантажом, теперь он работает на другую сторону, а сама Рожинова переоценила себя, решив подсадить сына Огнева на наркотики. Отец Михаила рвёт и мечет, и герою остаётся подбросить ему нужное. Отдельно стоят «Идущий тропой мертвых» с его пиромантом и спокойный, почти купеческий «Торговец вольного города».
Крафт пишет от первого лица, холодновато и расчётливо: его герои считают ходы, собирают компромат и мстят не сгоряча. Читателю здесь предлагают не размах, а удовольствие от хорошо разыгранной партии.
Вторая его большая серия, «Хейтер из рода Стужевых», ближе к интриге, чем к приключению. Рассказчику нужен свидетель — и он получает Глеба, жалкого воришку нижнего белья, который знает о Рожиновой всё: имена химиков, адреса лабораторий. Она держала его шантажом, теперь он работает на другую сторону, а сама Рожинова переоценила себя, решив подсадить сына Огнева на наркотики. Отец Михаила рвёт и мечет, и герою остаётся подбросить ему нужное. Отдельно стоят «Идущий тропой мертвых» с его пиромантом и спокойный, почти купеческий «Торговец вольного города».
Крафт пишет от первого лица, холодновато и расчётливо: его герои считают ходы, собирают компромат и мстят не сгоряча. Читателю здесь предлагают не размах, а удовольствие от хорошо разыгранной партии.