Баба Нюра умерла в кресле, гладя кота, — и очнулась в чужом молодом теле, в ледяном диком лесу, в байковом халате и тапках. С этой сцены Женечка Тимошкина начинает «Бабу Нюру против каменного века».
Героиня прожила честно и тихо: война за плечами, детдом под Калугой, долгие годы чужих детей, вынянченных её руками, московская квартира на восьмом этаже. Всё это остаётся позади, а впереди — лес, где опыт няньки и привычка терпеть внезапно оказываются важнее силы. В новом теле баба Нюра ведёт себя ровно так, как привыкла: сначала обустроить, накормить, согреть, удивляться потом.
Тимошкина соединяет приключение с почти бытовой интонацией: вместо героики — здравый смысл, вместо избранности — навык выживать в любых обстоятельствах. Получается история о том, что прожитая жизнь никуда не девается, даже если тело поменяли.
