— Ты сводишь меня с ума своими речами и своим проклятым запахом. Замолчи. Прекрати это делать.
Я медленно, вызывающе облизала пересохшие губы, видя, как его взгляд тут же метнулся к моему языку.
— Ну давай, режь, Ярослав, — прошептала я, нарочно подаваясь шеей вперед, прямо на острое лезвие. — Чего ты ждешь? Рука твердая, а сам весь ходуном ходишь. Боишься? Не меня боишься, себя. Того, как тебя ко мне тянет. Ненавидишь ведьм, а сам с рук моих готов мед пить. Ну же. Ударь.
Он смотрел на мои губы с такой ошеломляющей, дикой жаждой, что я была уверена — сейчас он бросит нож и впишется в меня жестким, карающим поцелуем.
С глухим, яростным рыком Ярослав резко отдернул нож от моего горла и отшатнулся, будто я была ядовитой гадюкой.

Он притащил меня в лесную избу, чтобы допросить и решить мою судьбу, но чем дольше мы были заперты вдвоем, тем яснее я видела: этот каратель ненавидит меня ровно так же сильно, как хочет.