Сначала была ночь, скорость и Катя Кречетова — я наконец-то её добился. Потом удар, боль, и я очнулся в темноте на платформе. Сон на посту, пропавшая винтовка, взбешённый поручик фон Тизенгаузен и три дня на то, чтобы найти оружие. А если не найду — военная прокуратура, трибунал и, возможно, расстрел. Я больше не дворянин, со мной церемониться не будут.

Но чем дальше я иду по шпалам, тем страшнее картина: меня усыпили, и я знаю кто — Арнольд Кострикин, тот самый, что подлил дрянь в мой кофе. Винтовку я нашёл, но по пути наткнулся на болото, полное трупов, и на полустанок, где убили железнодорожников. Раны такие, будто их рвали звери, но следы не похожи на волчьи или медвежьи. У меня есть винтарь, наган, кинжал и дрезина, а ещё мана, чтобы видеть невидимое. Осталось добраться до своих и предупредить, что по лесу гуляет нечто, от которого не спасает даже оружие.