Его зовут Джордж Лестрейд, и он выходит из Бедлама спустя два года. Когда-то он был сержантом полиции Лидса и посмел обвинить семнадцатилетнюю дочь лорда Эшкомба в убийстве младенца. Улик не нашлось, зато нашлись связи — и вот уже Лестрейд за решёткой психушки, куда его отправили стараниями оскорблённого аристократа. Лишь когда Констанция, умирая от чахотки, призналась во всём, а её отец застрелился, начальство спохватилось.

В больнице Лестрейд перенёс приступ, после которого его память словно стёрли и записали заново. Теперь он наполовину человек девятнадцатого века, наполовину — опер из Петербурга две тысячи двадцать четвёртого года. Ему обещают место инспектора в Скотланд-Ярде и сто двадцать фунтов в год. Но в Лидсе остались люди, которые не простили ему разоблачения и смерти лорда — и вряд ли обрадуются его возвращению.