Театр, премьера «Антигоны», императорская ложа — а я всё думаю не о пьесе, а о записке, которую великая княжна сунула мне в ладонь. Она до сих пор лежит в кармане, неразвернутая, и я понятия не имею, что в ней: признание в любви или предупреждение о том, что в императорской семье мне рады меньше, чем кажется. Рядом — Света, которая только что чуть не сорвала спектакль, вскочив с воплями на актёра, и которую император приветствовал как родную. Хорошо хоть невесте удалось купить ей приличное платье.

Но развлечения кончились. Вечер продолжается допросом Жоржа Юсупова, который после того, как из него вырвалась Тьма, сидит в добровольном заточении и теперь видит сны. В них — Гостиный двор. А потом — допрос призрака Юнга, который вёл меня за нос, пока Света не испепелила три страницы его книги. В итоге выяснилось: готовятся прорывы, привязанные к местам, но не ко времени. И когда ткань мира истончится в нужной точке, туда придут люди, в которых сидит Тьма. И если мы прощёлкаем хоть один такой прорыв — погибнут города. Но почему Тьма не врывается сразу, а ждёт, пока я пойму её планы? Света говорит, дело во мне.