Пять грамот из Симонова монастыря лежат в укладке. Пять жалоб на одно и то же: мои люди стреляют на их поле, пугают братию, тревожат сено. Митрополит Иона пришёл просить управы — и ушёл ни с чем. Управы не будет. Отец меня прикроет, монастырь сам подрядился кормить моих мастеров, а архимандрит Афанасий уже согласен на выемку под яром. Осталось только одно — отстрелять пищали, посчитать осечки и понять, как сделать зелье одинаковым.

У меня есть две пищали, кованные тверским мастером, с клеймом Митрея Микулина сына, которого нет в моей науке. Через год их будет тысяча. И тогда я пойду за землёй, что за Окой, где ходит степь. Круг замкнулся, и я вижу его с августа: землю нужно отвоевать той самой тысячей, которую с этой земли и кормить.