Март тридцать восьмого. Небо над Восточно-Китайским морем. Мы везём японцам «культурно-просветительную» бомбу — деревянную болванку с иероглифами и хвостом из верёвок. Лёха, вчерашний попаданец, сегодня — грузчик агитпропа на борту самолёта с надписью «Аэрофлот». Лететь шесть часов, сзади — Япония, впереди — приказ, от которого не отвертишься.

Всё идёт не по плану с первой же секунды. То пилоту ногу сводит, то штурман застревает в узкой норе между кабинами, то сам Лёха, выпихивая «подарок» в бомболюк, срывается и повисает над бездной, цепляясь за лонжерон. А внизу, в предместьях Токио, в элитной бане, где собралась половина японского правительства, эта самая болванка влетает в печь и устраивает такой переполох, что утром газеты выходят с заголовком «Сто первое горячее китайское предупреждение». Только нашему экипажу от этого не легче — им ещё как-то надо долететь домой, не убив друг друга в тесной кабине.