Она открыла глаза не на мокром асфальте, а в лесу, где над головой висели две луны. Одна — цвета спелой брусники. Вторая — острая, как осколок стекла. Между серебристо-лиловыми стволами струился бирюзовый туман и вспыхивал искрами, стоило ветру его коснуться.

А в трёх шагах от неё стояли двое.

Не людей. Эльфов.

Первый — огромный, в тёмном плаще с тлеющими рунами по вороту. Медные волосы перехвачены шнурком, янтарные глаза с вертикальным зрачком смотрят на неё без страха и без жалости — так смотрят на то, что уже решили оставить себе.

Второй — тонкий, как клинок. Белоснежные волосы, серебряный доспех, льдисто-фиалковые глаза. Он не смотрел — он взвешивал. Так смотрят на цену.

— Живая, — сказал первый. Голос — как камни в лесном омуте. — Но её нити порваны. Она едва держит форму.