Проснуться от того, что посреди спальни стоит нечто огромное, сотканное из дыма и чужих лиц, — такое не забывается. Но утро стирает воспоминания, и ты живешь дальше: рубишь дрова, разбираешься со старостой, любуешься первой красавицей деревни. Пока однажды не проваливаешься в темноту, а очнувшись, понимаешь, что говорил и делал нечто, чего не помнишь. И пощечина от Лады — лишь малое из последствий.

Местный отшельник Еремей ставит диагноз: в тебя пыталась вселиться чужая душа. А это значит, что во мне, бастарде без капли магии, что-то есть. Что-то, что притягивает призраков с Изнанки мира. Они требуют вспомнить, требуют освободить их, обещают силу. И, кажется, умирающий плотник Михалыч — лишь первый, кого я успел почувствовать.