Вместо привычной трассы — заснеженный лес. Вместо разбитой машины — воронка от бомбы. Вместо двадцать первого века — тысяча девятьсот пятнадцатый год, и над головой кружит германский аэроплан. Георгий, только что ехавший по зимней дороге, теперь сидит в снегу в чужой шинели, с папахой на голове и трёхлинейкой в руках. Тело — его собственное, но чуть моложе. Память — напополам: его и некоего Жоры Степанова, гимназиста-добровольца, которого только что контузило.

Вокруг — солдаты, которым он должен быть братом. Впереди — марш на позиции, где германцы пошли в атаку. Георгий знает, чем кончится эта война, и знает, что простому пехотинцу здесь отмерено недели две. Но дезертировать — не для него. Остаётся идти вместе со всеми сквозь метель, не показывая, что он не отсюда, и надеяться, что удача, которая уже однажды спасла его, не отвернётся снова.