Сначала меня усыпили дротиком прямо в моей квартире. Потом я прыгнул в Нью-Йорк, чтобы не попасться тем, кто ломился в дверь. Потом меня уволили. А потом я понял, что остался один — как всегда. Сирота, без друзей, без семьи, с ипотекой и переломанной ногой, из-за которой доктор запрещает мне выходить из дома.

Но хуже всего не это. Хуже — то, что я снова сделал невозможный прыжок. В школе за такие прыжки меня называли «мастером спорта среди женщин» и заставляли тренироваться через боль, пока я не сбежал в Екатеринбург. Теперь я взрослый, у меня нет никого и ничего, но прыгать я так и не разучился. И я понял: больше я не буду прыгать для чужих утех. Но что делать со всем остальным — пока не знаю.