Он умер. Три пули, боль, асфальт, прыгнувший в лицо, — и темнота. А очнулся в чужом теле, в чужой одежде и, судя по всему, в чужом времени: июнь сорок шестого, прокуренный кабак, пьяный гогот и «Мурка» вместо нормальной музыки. Вместо привычного «я» — двадцатипятилетний домушник Кочерга с двумя ходками и шишкой на затылке. Свою смерть он помнит, а вот жизнь этого урки — не очень, и это беда.

Положение хуже некуда: облава, труп осведомителя, которого вчера ловко вычислил, и начальник УГРО Степнов, который смотрит на Кочергу как на главного подозреваемого. Бандиты в камере уже готовы рвать его за стукачество, а на свободе ждут те, кто убил оперативника Кулешова. Он умеет ловить преступников, только вот сам теперь полубандит, и нужно как-то выкрутиться, пока его не закопали — свои или чужие, неважно.